Санкт-Петербургское ЭХО номер 31(144) от 16 август 1995

ПРИВАТИЗАЦИЯ МЕНЯЕТ ХАРАКТЕР УПРАВЛЕНИЯ НА ПРЕДПРИЯТИЯХ

МИХАИЛ МАНЕВИЧ, заместитель мэра Санкт-Петербурга, председатель КУГИ

На ряде предприятий в результате приватизации произошла смена директоров.

Бывшего директора обычно делают председателем совета директоров, а на его место приходит молодой энергичный менеджер. Именно так произошло на ряде крупных петербургских предприятий: в Балтийском морском пароходстве, на "РотФронте", фабрике одежды Санкт-Петербурга (бывшая фабрика им. Володарского), в Морском порту Санкт-Петербурга.

Такого рода решения, как правило, принимает крупный акционер. Он зачастую лучше знает реальную работу предприятия, чем его работники, составляющие обычно основную массу акционеров предприятия. Члены трудового коллектива воспринимают директора, да и вообще положение дел на предприятии, преимущественно сквозь призму зарплаты, чисто человеческого отношения с администрацией и через те же социальные блага, которые они имеют. А крупный акционер начинает интересоваться общим финансовым положением предприятия. И бывают такие ситуации, когда он считает, что наличие большой социальной сферы у предприятия не дает ему возможности развиваться дальше, осваивать новые рынки, и добивается сокращения социальных расходов, требует изменения структуры предприятия, избавления от лишнего имущества, за которое надо платить налоги. Если работник воспринимает шикарный дом отдыха как социальное благо, которым он может пользоваться, то крупный акционер смотрит на этот дом как на затратную сферу, которую приходится содержать и за которую еще надо платить колоссальный налог. Взгляд крупного акционера долгосрочный, он позволяет создать для работника хорошие условия в будущем.

Но я бы не абсолютизировал кадровую проблему. Смена директоров вряд ли может быть рецептом для решения всех проблем промышленности. Во-первых, произошла она все-таки на меньшинстве предприятий. Во-вторых, многие директора сильно изменились в результате приватизации. В это трудно поверить, но это факт. У меня тоже было представление, что этого не может быть, но жизнь меня переубедила.

ДИРЕКТОРА ТЕПЕРЬ ТРЕБУЮТ НЕ КРЕДИТОВ, А ПОРЯДКА

5 июля была встреча председателя Госкомимущества Сергея Беляева с директорами петербургских предприятий. Они нас много ругали. Беляева ругали за ошибки правительства. Я себя поймал на желании сравнить, за что ругают сегодня и за что ругали вчера. И вот эта разница очень показательна.

Я помню, когда мы начинали приватизацию, на многих директорских собраниях политика правительства Гайдара объявлялась антинародной, потому что сокращается оборонный заказ, не дают льготных кредитов, не хватает денег на пополнение оборотных средств и т.д., и т.п. А на встрече с Беляевым ругали за сложную процедуру продажи земельных участков, за высокие цены на землю. Ругали за непогашенные долги федерального бюджета, за налоговую политику. За то, что государство на словах говорит о поощрении инвестиций, а на практике делает инвестиции невыгодными, облагая их налогами. Директора, особенно предприятий оборонного сектора, недовольны тем, что они не имеют самостоятельного свободного выхода на западные рынки со своей продукцией, а держатся под строгим монопольным контролем государственной конторы "Росвооружение".

И все это говорили не специально отобранные для встречи с высоким начальством "прогрессивные" директора из новых менеджеров, а люди, по 30 лет занимавшие свои кресла. Встречу организовал Союз промышленников и предпринимателей, и там выступали такие старые директора, как, например, Борис Фомин, Герой Социалистического Труда, в прошлом член обкома КПСС, или Иосиф Коновал, делегат нескольких съездов КПСС, директор Ижорского завода Васильев. Их не заподозришь в давних рыночных симпатиях или в желании подлизаться к властям. Они ругали городские власти за то, что те не принимают на свой баланс содержание жилищного фонда и объектов социальной сферы, которые предприятия по плану должны передать городу. Город в свое время действительно дал такое обязательство, но это дополнительные затраты из бюджета, а у нас и так дефицит 800 млрд. руб. И естественно, город хоть и обязан, но большого желания не испытывает. Так что уровень проблем действительно цивилизованный.

Ко мне было много серьезных претензий, но приятно слышать, что сегодня наши директора уже не просят у Беляева льготных кредитов, они даже не выступали за снижение процентной ставки, хотя еще год назад недоумевали, что это за политику проводит Центробанк? Как же можно 180% годовых платить? И никто тогда не анализировал, почему это происходит. Сегодня уже все директора осознают, что процентные ставки соответствуют уровню инфляции. Что деньги и должны быть дорогими и снижение ставки только вызовет инфляцию. Сегодня они недовольны не высокими ставками, а тем, что, беря кредит на инвестиции под те же 180% годовых, они вынуждены платить 40% налога с этих инвестиций. Или тем, что когда акции предприятия проданы на условиях инвестпрограммы, то с вносимых победителем инвестиций тоже берут налог.

КУГИ утвердил, допустим, инвестиционную программу на $ 20 млн. Но потом, в процессе реализации инвестпрограммы, для модернизации производства потребовалось не 20, а 25 млн. И инвестор зачастую готов на это. Он понимает, что если не вложит еще 5 млн., то все 20 потеряет. А тут приходит налоговая инспекция и говорит: у вас инвестиции на 20 утверждены и они освобождены от налогов (был указ президента), а вот с этих 5 платите налог. Это, конечно, абсурдная ситуация. Но на практике так происходит.

Я думаю, что политика привлечения директоров к приватизации, создания для них стимулов себя оправдала. Но я бы все-таки не называл нашу приватизацию директорской. На любом предприятии, проходящем стадию приватизации, существуют три группы людей, имеющих свои интересы: члены трудового коллектива, менеджеры и предполагаемый инвестор. Мы не столько опирались на директоров, сколько постарались, чтобы интересы разных групп не входили в конфликт, чтобы все стороны осознали потребность друг в друге. И вот эта политика, вне всякого сомнения, оправдалась. Потому что деление собственности - сама по себе очень конфликтная процедура. И мне кажется, что нам удалось избежать массовых конфликтов именно благодаря такой политике согласованных компромиссов между тремя группами интересов.

Была признана существенная роль директора, его не выбросили за борт приватизации. Точно так же, как не был выброшен и трудовой коллектив. И мне кажется принципиально важным, что старые директора сегодня имеют возможность реализовать свой потенциал.

Я никогда не воспринимал директоров сквозь призму советского менталитета, потому что коммунистическое общество - это то общество, из которого все мы выросли. Многие достаточно хорошие организаторы производства в той системе принесли немало пользы для страны. Наверное, если бы не было таких людей, страна могла бы рухнуть значительно раньше. Их энтузиазм позволил стране жить.

НОВЫЕ СОБСТВЕННИКИ ПОСТЕПЕННО СТАНОВЯТСЯ ХОЗЯЕВАМИ

Разными оказались и новые собственники. В принципе, так и должно быть, потому что в условиях рыночной конкуренции одни предприятия будут расти, другие погибать, одни будут поглощаться другими и все зависит от того, какие они собственники. Некоторые покупатели действительно вносят очень большие средства, инвестируют в развитие предприятий. Есть те, которые занялись серьезной структурной перестройкой предприятий. Некоторые новые собственники способствовали снижению налоговой базы предприятия, избавили его от лишнего имущества, объектов соцкультбыта. А есть ряд собственников, которые купили акции, не представляя, что они купили - так, на всякий случай. И теперь не знают, что с предприятием делать. Но таких относительно мало. Есть примеры явно спекулятивных сделок. Два банка купили акции Телефонной сети Санк-Петербурга на чековых аукционах. Было понятно, что они отнюдь не собираются инвестировать, и теперь эти акции перепродают.

Есть предприятия, где, например, позиция крупного акционера имеет определяющее значение для менеджера, то есть новый собственник взял управление в свои руки. А есть ситуации другие, когда менеджер довлеет над собственником, или собственник ему больше доверяет, или у него нет времени заниматься предприятием. Инвестирование предприятия зависит ведь и от состояния бизнеса самого собственника. Когда он приобретал предприятие, у него бизнес шел хорошо и он рассчитывал вложить средства в реконструкцию. А потом у него дела пошли плохо, ему уже не до этого предприятия, он ищет покупателя на свой пакет.

Бывают самые разные ситуации, и какой-то определяющей, однозначной тенденции нет. За одним, впрочем, исключением.

ТРУДОВЫЕ КОЛЛЕКТИВЫ ХОЗЯЕВАМИ НЕ СТАЛИ

Единственное, что можно сказать совершенно определенно, так это то, что абсолютно не проявляют себя как собственники трудовые коллективы. У большинства из них этого чувства явно не возникло. Акционеры - работники предприятия ходят на собрания акционеров, как на собрание трудового коллектива. Я совсем недавно был назначен представителем ГКИ на одно предприятие, где государственный пакет акций составляет 51%. Было собрание акционеров по поводу вхождения этого предприятия в финансово-промышленную группу. Выступал директор и убеждал всех, как это хорошо. Я попросил у него элементарную вещь - представить технико-экономическое обоснование на внесение 50 млн. руб. в уставный капитал этой группы. Что даст предприятию вхождение в эту группу? Поможет это ему хотя бы через 5 - 10 лет выйти на стабильную прибыль? Этого директор мне показать не смог. И на собрании я проголосовал против, хотя подавляющее большинство трудового коллектива, у которого было 49% акций, голосовало "за". Но 51% - у государства, и я фактически заблокировал это решение. Мне высказывали претензии, почему я не даю коллективу жить по своим правилам и самостоятельно принимать решения. Я тогда сказал, что не может быть у коллектива своих правил, потому что АО на 51% принадлежит государству, и надо жить по правилам, которые устанавливает тот, кто владеет контрольным пакетом акций.

На первых собраниях акционеров многие не понимали, почему, когда большинство присутствующих голосует в одну сторону, а крупный акционер - в другую, решение большинства не проходит. И в 1995 г. члены трудового коллектива стали все меньше и меньше ходить на собрания акционеров. Действительно, мелкому акционеру нет большого смысла на них ходить. Как предполагалось, что трудовые коллективы не смогут быть эффективным собственником, так оно и получилось.

Наиболее распространенным при акционировании в Санкт-Петербурге был второй вариант льгот, при котором, как известно, большой пакет акций (до 51%) оставался у трудового коллектива. Могу сказать однозначно, что именно эти акции в наибольшем количестве оказались на вторичном рынке - члены трудовых коллективов продают их крупным инвесторам. Так что происходящий сейчас на фондовом рынке поиск эффективного собственника как раз и осуществляется за счет этого ресурса - акций, выданных по льготам трудовым коллективам. Причем наиболее распространена ситуация, что если, например, членам коллектива досталось по 20 акций, то 18 акций они продают, а 2 оставляют себе (на всякий случай).

Сторонники самоуправления на предприятиях хотели, чтобы трудовой коллектив как некая аморфная масса стал собственником предприятия. А нам удалось реализовать идею частной собственности, когда акции предоставлялись не коллективу в целом, не колхозу, а каждому члену трудового коллектива персонально. И это принципиальное отличие. Именно это позволило сегодня каждому мелкому акционеру распоряжаться своими акциями самостоятельно. Когда Григорий Явлинский говорит сегодня, что мы создали колхозы в промышленности, то это неправильно. Как раз теория Сергея Андреева приводила к колхозам в промышленности. В колхозах собственность - неделимая, а тут каждый получил свою долю и имеет возможность ею распоряжаться.


[предыдущая статья] [следующая статья] [содержание] [подшивка] ["Санкт-Петербургское ЭХО"]

ъМДЕЙЯ ЖХРХПНБЮМХЪ